Каково приходится иностранцам в Саратовской области?

Рыба ищет, где глубже, а человек - где лучше

22.03.2017 в 09:31, просмотров: 2507

Люди всегда стремились туда, где есть работа, выше качество жизни, больше денег и возможностей. Словом, где живётся комфортнее, безопаснее и, самое главное, сытнее… И при чём тут, спрашивается, наша Саратовская область? Оказывается, и она, родимая, может быть востребована. Согласно официальным данным, к нам едут не только из бывших республик СССР, но и из вполне благополучных Германии, Китая, США… Каково же иностранцам работать, жить и учиться в нашем регионе? Хотя бы на примере Балашовского района. И что даёт трудовая миграция нам?

Каково приходится иностранцам  в Саратовской области?

Интернациональная рабочая сила

Более 75% иностранцев, прибывающих в нашу область, предпочитают строительство, сельское хозяйство и обрабатывающее производство. Писать о трудовых буднях на стройках — та ещё пошлость. А вот сельское хозяйство — социально значимо и злобо­дневно, учитывая, что на носу посевная.

Фермер, к которому ежегодно приезжают 5-6 граждан из Молдавии, категорически не хочет, чтобы его имя упоминалось в газете. Мужчина беспокоится, что потом замучают коллеги с просьбой помочь связаться с иностранцами, чтобы тоже привлечь их к работе. А вот на это мой собеседник больше никогда не подпишется. История и впрямь получилась некрасивая. Несколько лет назад к нему уже обращался с аналогичной просьбой знакомый из Балашовского района. Фермер пошёл навстречу… А через месяц молдаване стояли на его пороге: «Мы ему всю технику отремонтировали, провели посевную, а он нас выгнал». «Вот как просить за наших российских людей?» — недоумевает собеседник. Чувствуя свою вину перед обманутыми молдаванами, он оплатил им дорогу до дома и проводил.

Что касается Молдавии, то связи с рес­публикой налажены ещё со времён Советского Союза. Когда в СССР началась очередная антиалкогольная кампания, поступил приказ уничтожать молдавские виноградники. Люди остались без работы. Пришлось искать другую, в том числе в нашей области. Это оказалось взаимовыгодным, учитывая, насколько остро в сельхозпроизводстве и животноводстве стоит вопрос с кадрами. «Где молодая девчонка скажет, что дояркой работает? Это что, престижная профессия?» — задаётся вопросами мой информант. Похоже, что работать доярками, скотниками, пастухами, механизаторами не хочет не только молодёжь из России, но и новое поколение молдаван: они предпочитают стройки в столицах, в том же олимпийском Сочи. К моему же знакомому много лет ездят одни и те же опытные механизаторы. В последние годы они значительно потеряли в заработке: раньше доллар стоил 30 руб., а теперь — около 60. Трудовая миграция перестаёт быть выгодной.

Да и миграционное законодательство ужесточается с каждым годом. С 1 января 2015 г. иностранные граждане, прибывшие в Россию в порядке, не требующем получения визы (из Азербайджана, Беларуси, Казахстана, Республики Молдовы, Таджикистана, Узбекистана, Украины), должны работать по патенту.

«Чтобы получить патент на работу, нужно ехать в миграционный центр в Энгельсе, — рассказывает мой собеседник. — Правильно, что за него надо платить, это тот же подоходный налог. Но волокита, очереди… Неужели нельзя выдавать патенты в районных центрах? У нас порой месяц-полтора уходит на оформление документов. Бесконечная российская бюрократия тоже отбивает желание работать».

Из стран, требующих получения визы, к нам едут немцы, китайцы, поляки, румыны, американцы, турки.

Если брать 2016 г., в нашей области высококвалифицированным специалистам-иностранцам (зарплата у них соответствующая) оформлено всего 34 разрешения на работу. Капля в море. Если учесть, что на 1 февраля 2017 г. в г. Саратове насчитывается 1381 иностранный труженик. А в целом в регионе работают 4223 трудовых мигранта.

 

В начале долгого пути

Мария, приехавшая из Средней Азии, очень хочет остаться жить в Балашове. Планирует работать по своей специальности — бухгалтером. Если получится найти работу, а самое главное — оформить разрешение на временное проживание. В нашей области, как и патент, оно выдаётся только в миграционном центре в Энгельсе. Всего-то нужно перевести с узбекского паспорт (500 руб.), его нотариально заверить (650 руб.), сделать пару фотографий, ещё перевести на русский свидетельство о рождении, о расторжении брака, всё это нотариально заверить, приложить копию миграционной карты, пройти медкомиссию, приложить сертификат о владении русским языком (уже оплатила 5300 руб.), заплатить госпошлину в 1600 руб. В перечне документов для оформления РВП значится 15 пунктов. Последний — картонный скоросшиватель. «Сама ещё не разобралась, что нужно, — посетовала женщина. — Толком не объясняют, что и как делать, не отвечают на вопросы прямо. Хотелось бы, чтобы вся необходимая информация была в свободном доступе, чтобы не ездить так далеко по каждому вопросу». Дорога из Балашова в Энгельс в одну сторону обходится в 450 руб.: 410 — автобус до Саратова и две пересадки в Энгельсе до центра. Марии повезло, что мама является гражданкой РФ: не надо ждать своей очереди на квоту на РВП. «В Узбекистане меня все считали русской, а здесь — нет, — отмечает собеседница. — Свой среди чужих, чужой среди своих».

Нововведениям не видно конца. В соответствии с Указом Президента РФ от 5 апреля 2016 г. ФМС России ликвидирована. Все функции переданы в МВД России. В ГУ МВД России по Саратовской области создано Управление по вопросам миграции, назначено новое руководство и штаты.

Учитывая всё вышесказанное, неудивительно, что трудовая миграция снижается. Если до кризиса в 2013-м в нашу область приезжали трудиться 22,3 тыс. человек, то в 2015-м — 14,8 тыс., а в 2016-м — 12,4 тыс. человек.

Однако даже если на государственном уровне (вольно или невольно) у нас всё делается для того, чтобы иностранцы забыли к нам дорогу, добиться безоговорочной победы вряд ли удастся. Бюрократические ловушки преодолевают самые стойкие. Тем, кому больше некуда деваться. А таких в мире полным-полно, а на постсоветском пространстве особенно.

 

Закалённые в горниле бюрократии

Спасаясь от войны, в наш регион продолжают приезжать украинцы. В поисках лучшей жизни сюда стремятся узбеки, казахи, молдаване, армяне, таджики. Самый лучший вариант, если планируешь остаться жить в России, — войти в госпрограмму по переселению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом. Если проходишь по положениям, разумеется.

Рината САУРОВА вместе с семьёй несколько лет назад приняла приглашение родственников и приехала погостить в р. п. Пинеровка Балашовского района. Семье из Узбекистана так понравилось в рабочем посёлке, что они решили сюда перебраться. Документы сначала оформляли на РВП, затем Ринате с двумя детьми удалось войти в госпрограмму. Всё это заняло больше двух лет. «Это хорошо ещё, что всего два года, — запротестовала Рината. — Люди по восемь лет не могут получить гражданства. Моя знакомая из Молдавии не прошла под пункты гос­программы. Официально трудоустроиться не может. Третий год ходит с РВП. Хотя в Балашове замуж вышла… Не объясню даже, как тяжело было все бумаги собрать. Иной раз даже хотелось всё бросить и уехать».

Но не бросила. Гражданство получила осенью 2016 г. Удивительно, что даже сейчас 28-летняя Рината свой заработок в России считает в валюте: весьма скромные 100 долларов в месяц. «А у себя и этого не получила бы, — размышляет женщина. — Мой отец в Узбекистане в одной организации проработал несколько месяцев, а ему ничего так и не заплатили. Я решилась на переезд ради детей. В Узбекистане, если нет знакомых, никуда на работу не устроишься. В России всё-таки по-другому». Работу и впрямь нашли: папа Ринаты работает сварщиком, муж подался на заработки в Питер, а молодая мама трудоустроилась в магазин. Соседи помогли.

Совсем рядом от нового железнодорожного вокзала в Балашове в частном доме обосновалась Ольга МЕДВЕДЕВА с мужем Виктором и дочерью Марией. Они перебрались к нам из Казахстана. Хотя Ольга уж точно никакая не иностранка: она родилась в Балашове. Когда ей было два года, её родители решили переехать в Казахстан работать на комбинат шёлковых тканей, чтобы без проволочек получить жильё. Это было почти 40 лет назад. Сейчас экологическая обстановка в Усть-Каменогорске, по их мнению, близка к катастрофической. Как следствие — начавшиеся проблемы со здоровьем.

В декабре 2014 г. приехали в Балашов. Пока ждали квоту на РВП, истекли 90 дней, которые дочь Ольги Мария могла пребывать на территории России: пришлось выезжать за пределы страны и ночевать в Уральске.

— Ты про машину расскажи, — подсказывает жене Виктор.

Перед отъездом из Казахстана семья купила новую «газель», чтобы здесь на ней работать. Не тут-то было. «Нам в Саратове на таможне говорят: «Заплатите за утилизацию 120 тыс. руб., — рассказывает Ольга. — Плюс ещё надо за освидетельствование, что машина подходит под стандарт Евро 5. Это ещё 40 или 50 тыс. руб. Потом ещё куда-то документы отправить, что «газель» соответствует всем требованиям». В итоге вещи на машине всё-таки привезли, а потом отогнали её обратно в Казахстан и там продали.

«В одно время с нами из Казахстана в Новосибирск переезжала по программе знакомая девушка, — продолжает Ольга. — Она гражданство получила всего за каких-то четыре месяца. Нам в посольстве России в Казахстане говорили, что мне с родителями не надо ехать по программе, раз мы здесь родились. Но тут об этом никто не знает».

Жаловаться приезжим особо некуда. Однако Ольга с семьёй нашли: записались на приём к начальнику УФМС в г. Балашове Галине ДАВЫДОВОЙ. Это помогло. Вместо вида на жительство рекомендовали подавать на госпрограмму и вообще начали относиться внимательнее.

Потом ещё пришлось делегировать маму Ольги, Татьяну Петровну, в консульство Казахстана в Астрахань, чтобы она отвезла туда старые паспорта... Да обо всём в публикации и не расскажешь.

Устроиться ткачом на предприятие «Балтекс» Ольге удалось только в июле

2015 г. Виктор сейчас не работает. Дочь скорее всего переберётся к родне в Питер: найти работу в Балашове девушке не удаётся.

 

Слишком много кур и водки

Похоже, лучше всего в нашем регионе учиться. У Саратовского государственного университета налажено сотрудничество с Туркменистаном. Туркменов можно встретить не только в головном вузе в Саратове, но и в Балашовском институте. Причём сейчас их насчитывается более 60 человек. В Туркменистане, одной из самых закрытых стран мира, эффективно работает сарафанное радио: кто-то выступил первопроходцем, приехав однажды в наш регион, а потом вернулся на родину и рассказал, что учиться здесь недорого, условия подходящие. И пошло по накатанной.

Мне довелось познакомиться со второкурсниками Сапаром ОВГАНОВЫМ, Шарифом ТАШТЕМИРОВЫМ и первокурсником Режепом ЮСУПОВЫМ. Все они родом из посёлка Койтендаг. Но встретились уже здесь. Самым общительным оказался Шариф.

На вопрос «Выше ли в Туркменистане уровень жизни, чем у нас?» мой собеседник отвечает так:

— В Туркменистане хорошо, что электричество, вода, газ — бесплатно. Даже соль бесплатно.

Подобного и впрямь нет ни в одной стране мира. Возвращаться в Балашов после окончания обучения не планируют, как и жениться. «Может, и хочется, — смеётся Шариф, — но родители не разрешат. Если выберу русскую девушку, родители будут мной недовольны».

Айболек МАМЕТНАЗАРОВА говорит на русском так, как будто всю жизнь прожила в России. По возвращении в Туркменистан девушка хочет устроиться по специальности — учителем биологии. Поступить в туркменский вуз нереально сложно, уже хотя бы по той причине, что желающих много, а мест очень мало. Правда, российский диплом придётся подтверждать, но с этим, полагает Айболек, проблем быть не должно.

В Балашове студентке нравится: преподаватели, одногруппницы относятся хорошо, вахтёрша общежития Людмила на Пасху угощает домашними куличами и раскрашенными яйцами, что воспринимается как экзотика.

Вообще многое в нашей жизни на первых порах удивляло: «В прошлом году не могла есть купленные здесь продукты. Привыкла к свежим, только из земли. Ещё была аллергия на воду: в ней много хлора. Сейчас всё нормально». Девушку особенно поразили наши похороны: «Вы сидите в кафе, и на столах стоит водка. Людей много, все в чёрном. У нас не так. Мы справляем поминки только дома, без алкоголя. Желательно много еды не выставлять». После раздумья добавила: «Кур у нас там как-то не любят, не едим. А тут — только куры».

Эх… Если бы мы не платили за коммуналку, то наверняка тоже предпочли что-нибудь другое.