Лермонтов: солнечные затмения

В день двухвекового юбилея поэта мы вспомнили о лермонтовских мифах, дуэлях и неясных «саратовских местах» гения

15 октября Россия празднует 200-летие Михаила ЛЕРМОНТОВА. Говорить о нём без запинки и сомненья, солнечно, с лёгким сердцем, как о ПУШКИНЕ, едва ли получается. Мало кто из тех, кто взялся за исследование жизни, судьбы, творчества М.Ю., удерживался от непредумышленной или вынужденной мифологизации этой действительно противоречивой фигуры.

В день двухвекового юбилея поэта мы вспомнили о лермонтовских мифах, дуэлях и неясных «саратовских местах» гения

В конце концов, тот Лермонтов, какого мы знаем из школьной программы, — это не живой человек с, гм, сложным характером, а миф, сформированный работами БЕЛИН­СКОГО, ГЕРЦЕНА и в значительной степени ЧЕРНЫШЕВСКОГО. И не сек­рет, что с помощью Лермонтова-мифо­ло­гемы об­­слу­­­­­живались вполне конкретные настроения в обществе, выстраивались вполне конкретные ожидания, обкатывались разрушительные социальные механизмы. «О, как мне хочется смутить весёлость их//И дерзко бросить им в глаза железный стих,// Облитый горечью и злостью!..» — где-то так. Из Лермонтова лепили едва ли не революционера, Лермон­товым обличали «самодержавие — тюрьму народов», с помощью Лермонтова, его действительно пронзительных и разительных строк, клеймили времена и нравы. Хотя сам М.Ю. морализатором и тем паче тираноборцем, в общем-то, не был.

Большинство живущих россиян знает о Лермонтове печально мало и находится в плену многочисленных мифов и стереотипов, выпущенных на свободу как современниками поэта, так и позднейшими его «интерпретаторами»: где-то на краю сознания ещё с детских времён барражирует образ непонятого гения, блистательного офицера и поэта, затравленного режимом. «Загубили», «сослали», «отчего ж так больно и так трудно…» и т.д. А между тем нет необходимости приписывать Михаилу Юрьевичу чужие слова, установки и позиции. Он и так велик и гениален.

Но обо всём по порядку.

Миф 1-й, дуэльно-тираноборческий: «Собаке собачья смерть»?..

Биография Лермонтова слишком коротка и хрестоматийна, чтобы здесь подробно на ней останавливаться: родился 3(15) октября 1814-го в Москве, в 1837-м написал своё самое знаменитое стихотворение «Смерть поэта» и переведён служить на Кавказ; в июле 1841-го убит на дуэли «тупым служакой» МАРТЫНОВЫМ (который, правда, всю оставшуюся жизнь в день гибели Лермонтова, 15 (27) июля, страшно напивался, корил себя и плакал).

Один из якорей лермонтовской легенды — это, конечно, привязка к гибели ПУШКИНА и последующее утверждение Лермонтова в роли первого поэта империи. Существует мнение, что если бы не смерть А.С.П. и громадный общественный резонанс, вызванный знаменитыми строками в память «солнца русской поэзии», Лермонтов не «выстрелил» бы и остался не более чем салонным поэтом. Едва ли это так: масштаб дарования М.Ю. поистине громаден, однако мало ли крупных поэтов ушло, так и не заняв по-настоящему достойного места в литературе?..

Один из самых живучих мифов о Лермонтове — это слова Николая ПЕР­ВОГО, якобы сказанные по поводу известий о гибели поэта на дуэли: «Собаке собачья смерть». Император, конечно, имел много оснований недолюбливать М.Ю., однако более правдоподобной представляется другая версия о реакции Николая Павловича на смерть поэта: «Господа, получено известие, что тот, кто мог заменить нам Пушкина, убит!» — встревоженно сказал царь царедворцам.

У главы государства, по свидетельствам современников, были личные основания и для первого, и для второго заявления. Начнём с того, что царя чрезвычайно оскорбило то, что Лермонтов считал виновным в смерти Пушкина лично его, Николая I. Это обвинение в очень резкой форме изложено в «Смерти поэта». Между тем известно, что Лермонтов с Пушкиным знаком не был, обстоятельства его гибели знал понаслышке, со слов общих знакомых, между тем как Николай велел передать умирающему А.С.П. записку со словами «О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки» и заплатил громадные долги поэта. Далее. В феврале 1840-го Михаил Юрьевич, уже имея «первое предупреждение» власти, затеял дуэль с сыном французского посла в России Эрнестом де БАРАНТОМ. (Один из главных советских литературоведов Ираклий АНДРОНИКОВ отмечал, что «дуэль была подстроена аристократией», а не сам М.Ю. в свойственной ему милой манере спровоцировал конфликт. — Авт.) После несостоявшегося заклания упрямого Баранта Лермонтов — автор не только «Смерти поэта» и идеолого-диверсионного стихотворения «Прощай, немытая Россия», но и вполне верноподданнического «Опять, народные витии» — был отправлен в страшную ссылку на курорты Северного Кавказа: «…ибо в то время это было единственное место ратных подвигов нашей гвардейской молодёжи, и туда устремлены были взоры и мысли высшего светского общества», — пишет декабрист Александр МУРАВЬЁВ.

В такое место, куда были «устремлены взоры и мысли», вполне можно было по­­ехать и по собственной воле…

И — ещё о дуэли. О последней, о Мартынове. Есть многочисленные воспоминания очевидцев, согласно которым Николай Соломонович был мишенью для постоянных острот Лермонтова, очень жёлчных, очень злых. Даже на дуэли М.Ю. умудрился оскорбить оппонента, заявив: «Я в этого дурака стрелять не буду». Собственно, и тут в гибели второго кряду задиристого гения оказался виноват «кровавый антинародный режим»…

Миф 2-й, «астрологический»: несчастливая звезда М.Ю.

Связь Лермонтова с «мировым астралом» в космическую эру выстраивали очень просто и буквально. В своём великом стихотворении «Выхожу один я на дорогу…» поэт употребляет строки «В небесах торжественно и чудно!//Спит земля в сияньи голубом...», и тотчас же рождается недоумённый вопрос: а откуда Лермонтов знал, как именно Земля выглядит из открытого космоса — такой, какой впервые увидел её ГАГАРИН спустя 120 лет после гибели поэта?.. Тема, понятно, притянута за уши, но подана очень перспективно: действительно, «голубое сияние» исчерпывающе характеризует внешний вид нашей планеты.

Конечно, по тому же принципу можно приписывать Петру I изобретение рентгена («Я вас, бояр, насквозь вижу»). Но вот какое дело: юбилеи поэта выпадали на такие года, что это давало мистикам формально обоснованный повод говорить о «проклятии небес» в отношении Лер­мон­това. Так, 100-летний юбилей Михаила Юрьевича пришёлся на начало Первой мировой войны, и, конечно, было не до торжеств; 100-летие со дня смерти выпало на июль 1941-го, время самых чудовищных потерь в Великой Отече­ст­венной. В послевоенное время Анна АХ­МАТОВА отметила это печальное совпадение дат и сказала, что к очередным юбилеям Лермонтова, с его магическим влиянием на историю России, жди катаклизмов. И точно — в 1964-м был отстранён от власти ХРУЩЁВ, а в 1991-м распался Советский Союз. Характерно, что и текущий, 2014 г. отмечен громадным количеством событий, которые могут иметь серьёзные последствия для нашей страны…

Впрочем, не буду отнимать хлеб у мистиков и конспирологов. Уверен, самому Михаилу Юрьевичу понравилась бы такая трагическая окантовка его посмертной судьбы, такое грозное совпадение дат. Как и многие молодые люди его круга, он любил «играть в БАЙРОНА» и сеять вокруг себя эффектные полунамёки, создавать ореол добровольного мученичества, подпускать романтический туман пророчеств: «Я всё видел, всё перечувствовал, всё понял, всё узнал», — писал в «Маскараде» 20-летний автор, который, в общем-то, на тот момент не мог похвастать пышной биографией вне опеки его бабушки, славной и богатой Елизаветы Алексеевны АР­­СЕНЬ­­ЕВОЙ. «Скажи им, что навылет в грудь я пулей ранен был», — напишет за пару месяцев до смерти в бессмертном «Завещании» («Наедине с тобою, брат…») уже действительно поживший и много повидавший Лермонтов, боевой офицер, храбрец.

Красиво, убедительно — и ведь угадал…

Миф 3-й, региональный: Лермонтов в Саратове

В советское время местные литературоведы выражали громадное сожаление в связи с тем, что наш город оказался фактически обойдён вниманием «старших богатырей» русской литературы. Судите сами: Пушкин в Саратове никогда не был, как ни рылись в архивах, подтверждения такого визита не нашли; Фёдор ДОСТО­ЕВСКИЙ и Антон ЧЕХОВ также не доехали. Лев ТОЛСТОЙ был проездом на пароходе, но это несущественно.

Оставался один Лермонтов, и основания для того, чтобы найти доказательства его посещения (или посещений) Саратова, были чрезвычайно серьёзные: так, известно, что двоюродным дедом Лермонтова, родным братом его знаменитой бабушки Елизаветы Алексеевны, был местный помещик, предводитель уездного, а потом и губернского дворянства Афанасий СТО­ЛЫПИН. Есть огромный соблазн считать, что именно к нему, участнику Отечественной войны 1812 г., ему, человеку, отмеченному в Бородинской битве самим фельдмаршалом КУТУЗОВЫМ, Лермонтов обращался с бессмертным: «Ска­жи-ка, дядя, ведь недаром…» Существует распространённая версия, что Лермонтов и его бабушка посетили Саратов в январе 1830 г., и поводом для поездки послужила как раз свадьба Афанасия Столыпина с Марией УСТИ­НОВОЙ, дочерью богатейшего откупщика. Предполагается, что в ходе именно этой поездки Лермонтов написал «Поле Боро­дина» (целый ряд фрагментов которого потом перешёл в хрестоматийный текст «Бороди­но»). Что именно на свадьбе своего «скажи-ка, дяди» он познакомился с ещё одним героем той войны — легендарным партизаном и поэтом Денисом ДАВЫДО­ВЫМ, который читал здесь своё знаменитое стихотворение «Бородинское поле» («…Отдайте мне ваш день, день вековечной славы!»)

Всё это так. И Давыдов был на свадьбе, и Афанасия Алексеевича с Марией Алек­сандровной венчал протоиерей Гав­рила ЧЕРНЫШЕВСКИЙ (отец того самого). И известно доподлинно, что торжества были в особняке отца невесты, где ныне располагается областной музей краеведения. Вот только Лермонтова не было.

«Неопровержимо установлено, что в то же самое время Михаил Юрьевич находился совсем в другом месте. Есть документы, которые не оспорить», — рассказал «МК» в Саратове» один из самых авторитетных саратовских историков, изучающих тот период, доцент СГУ Виктор ТОТ­ФА­ЛУШИН. Виктор Петрович напомнил и истоки мифа о посещении Лермонтовым Саратова: это статья ныне покойного краеведа Леонида ПРОКОПЕНКО, опубликованная в газете «Коммунист» ровно полвека назад — 15 октября 1964 г.

«Есть основания предполагать, что АРСЕНЬЕВА — бабка поэта — привезла его в Саратов не позже 3 или 4 января. Лермонтов пробыл в нашем городе не меньше пятнадцати дней, а то и все три недели. Что же делал поэт в эти дни своего пребывания в Сара­­то­ве?» — задаётся вопросом известный в прошлом исследователь губернской истории и признаёт, что «ответить исчерпывающе на такой вопрос крайне трудно», но: «…Саратовцы могут по праву гордиться тем, что именно в нашем городе родились самые первые стихи великого поэта, посвящённые теме Бородинского боя».

К сожалению, это не так. У Лермонтова есть стихи, написанные О нашем городе, но НЕ в нём. Наиболее известным таким текстом является «Чума в Саратове» (1830). Тут всё просто: неопровержимо доказано, что стихотворение является не более чем откликом на эпидемию холеры (не чумы) в Саратовской губернии и других территориях Поволжья, а сам поэт находился в это время в Москве.

P.S. Конечно, можно утешиться тем, что М.Ю. наверняка бывал в поместье Афанасия Столыпина Лесная Нееловка (ныне Базарнокарабулакский МР). Можно, коль скоро зашла речь об эпидемии холеры в Саратове, вспомнить, что в 1830-м до нас не доехал великий поэт, зато добрался великий врач, один из «отцов» русской медицины, многолетний декан медфака Московского императорского университета Матвей МУДРОВ, внёсший огромный вклад в избавление Саратова от страшного недуга. (Уже на следующий год, в 1831-м, Матвей Яковлевич умрёт от холеры в Петербурге.) Наконец, можно прекратить копаться в складках истории, выискивая «блох» у великих, и просто раскрыть том Лермонтова. «И звезда с звездою говорит….» Двести лет бессмертия, господа. Двести лет.